Феномен просветления. Записки очевидца

Дрожь ЗемлиВ связи с тем, что многие жители Алушты обеспокоены возможным землетрясением (в 9 баллов) авторы сайта обратились к собственной памяти и беседам со знаменитым писателем И.А. Ефремовым, который проездом был в Алуште. Изучал действие литотерапии (сердоликотерапии) на организм человека. Иван Антонович поделился знаниями о прогностических признаках крупных землетрясений, о которых ему рассказывал академик А.Д. Архангельский. По материалам Крымским землетрясений 1848, 1857, 1872, 1885, 1887, 1903, 1913, 1927 годов. Прогностические признаки надвигающегося крупного землетрясения выделены.

Записки очевидца 1957 года

Як

Як

Медленно с остановками цуг вьючных яков двигался вверх по узкой каменистой тропе, к последнему перевалу, оттуда дорога домой. За горным проходом внизу, клубящийся туман скрывал бурный поток, а по берегу, вьётся транзитная торная дорога. Сейчас перед путниками лежала до самого горизонта каменная пустыня. Над ней поднималось марево перегретого воздуха колыхающегося у поверхности «безликого рельефа». Которая прятала в «щётках» хаоса ярко-желтые спутанные соцветия биюргуна. Мелкая живность как по команде куда-то исчезла. Всюду куда не посмотришь, простираются только галечниковые поля, изорванные скалы. Впереди различимы переплетённые острые хребты с щелястыми позвонками-гольцами. Яки упорно отказывались от необходимого корма, мычали тревожно – размахивая головами из стороны в сторону. Проводника же давило предчувствие беды грозящей всем:

«Скорее отсюда назад в долину. Для людей наступает час Азраила… Здесь Ак — Бурхан в экстазе призывает несущего смерть аспида (… Олгой-Хорхой ломающий горы – напряжением мышц рвёт земную кору) из мрачных пещер преисподней»

Олгой-Хорхой

Олгой-Хорхой (дословно: «червь, подобный толстой кишке коровы») — гигантский червь в пустынях Центральной Азии

В глубоких ущельях округи гудело гулко и ухало артиллерийскими раскатами. Под ногами чувственно подрагивала почва. Дальше к перевалу пришлось двигаться одним, пешком по горным тропам — консолям. Мучительно и долго тянется подъём. Недостаёт воздуха. Много раз по мере движения солнца над горизонтом — ветер в горах менял направление. В пустоте опрокинутой чаши белесого небосклона над ледяными пиками серебрятся ленточки совершенно неподвижных облаков.

Серебристые облака

Серебристые облака

Внезапно налетали воющие шквалы, несущие снежную пыль, да самоцветный острый песок. Затем вновь прорывалось раскалённое палящее солнце. Над хребтами с шипением вздымается яркой короной – зарево искрящееся яркими муаровыми переливами. Остро запахло озоном. На несколько секунд навалилось глухое давящее безмолвие.

Зарево

Внезапно овринг «прыгнул из — под ног» в сторону и вверх. Одновременно последовал жёсткий удар по пяткам. Отозвавшийся, острой болью в пояснице и затылке. Тёмно-звёздная пелена застилает глаза. Падая, человек пытался выжить. Раскинул руки – крылья. Инстинкт повелевал — согни ноги в коленях, пригни голову к груди. Вались на плетённую тропу далее от обрыва. Лицом на встречу гулу — рвущему горы. Вот опять швырнуло вверх, он боком рухнул на скальный выступ, извиваясь пытался подняться распластаться, вжаться в вертикальный скальный обрыв. Поверхность скалы непрерывно мелко и судорожно вибрировала. Зрение полностью расфокусировалось. Там внизу берега реки «раскачивались словно это были качели».

В конвульсивном ударе береговой склон разломило. А перпендикулярно русловому потоку, гигантская трещина извиваясь – раскрывалась. Откалывая со склона огромные вертикально вздыбившиеся пласты породы. Разворачивая их на «пятке», как створ «Балаклавских ворот» (825 ГТС) открывающих «гиену огненной войны». Весь целиком раскачивался горный хребет и так неторопливо, словно время остановилось. Неспеша мягко вспучивались и ломаясь проседали скалы в клубах пыли. Глыбы утёсов со звонким цокотом, переходящими в стрекотание разлетающихся осколков, гальки, гравия – неслись скачками, перекатами вниз по склону.

Шквал

До сознания человека дошёл гром кончины мира. Точно иерихонские трубы рокотали над землёй и в недрах её. Они гудели, рёв их налегал, давил и нестерпимо истязал кости и мускулы бессильного тела. Тошнота костлявой рукой страха сдавила дыхание, наизнанку вывернула печень. Кружилась голова, как от падения в бездну, в ушах звенели колокола. Удар, ещё удар, ещё, им не было счёта, да и некому было считать. По земной поверхности пробегали волны « … ползшие на четвереньках люди опрокидывались… их катало, как шарики» (6. с. 45, 51) Все его спутники лежали недвижимо, как в летаргическом сне. Горы рушились как от подрывов фугасов с гулом в лавине искр.

Он ещё слышал треск и грохот их, но уже ничего не видел, не понимал. От рассыпавшихся останцев в потоки — курумы поднималась багрово- мягкая пыль, забивающая дыхание. Удушливо – вязкой пеленой затмившей небо. «Вакханалия» стихла так же мгновенно, как и началась.

Человек застонал, приподнялся на дрожащих руках. Из складок одежды взлетела пыль, посыпался песок — клинец. На белом, обезображенном дистрессом лице, «маска шамана Харга». Некое подобие улыбки. Растянулись в нитку синие, сухие губы. Он поражался, что ещё живёт и дышит…

Пыльный туман медленно редел. Крупные хлопья его устлали скалы светло-коричневой пушистой «ангорской шалью». Тонкая каменная «мука» ещё долго будет витать в воздухе, кроваво подкрашивая дожди. И придавая особенную тревожную красоту небу, зорям, закату. Свет дня возвратился. Горы громоздились. Тревожно подрагивала их поверхность покрытая изморозью. На юге откуда пришёл караван зиял провал. Далее вверх по склону вновь образованному колотым камнем зрительно угадывались красноватые гряды – несимметричных террас, как волновая поверхность штормящего моря. На севере внизу уже провалилось речное русло. На этом месте впадина-грабен, вся покрытая щелями и «перистыми» трещинами… Бока и дно которой образованы бывшим руслом, ещё влажным от речной тины. В этот ров низвергался водопад бывшего речного потока. Исчезли северные вершины- ориентиры когда- то громоздившиеся над рекой. Половина этой горы провалилась в недра хребта (Ихэ-Богдо, куда погрузилась центральная часть грабена Богдо). А на месте торной тропы глыбовые конусы. Они образуются при столкновении встречных «текущих каменных рек». В низких местах били грязевые фонтаны. Над ними горели газовые «факелы».

В первозданном мире «почти не человек» испытал нестерпимую муку одиночества. Из всего, что только что было незыблемо, лишь он маленький и слабый остался цел «человек жемчужина в центре вселенной». Уже не муравей карабкался в диком ландшафте. В человеке воплотился апостол — «архад», проникший в глубину мудрости природы и взаимообусловленных явлений: «Просветлением, пробуждением, осознанием». На только что рождённой поверхности планеты… Как в зоне пограничной меж смертью и последующим возрождением (бардо — где ум стремиться к перерождению чтоб обнаружить свою естественную мудрость). Одного хотелось ему страстно – скорее…. Только вперёд на север!

на север!

Со слов очевидца Гоби Алтайского землетрясения (4 декабря 1959 года) записал Алесандр Терёхин.

Олгой-Хорхой



Посоветуйте друзьям в:



Землетрясение , , , ,

1.12.10
Написать комментарий
  1. Пока никто не оставил здесь ни одного комментария. Станьте первым!